Пушкино. Новости

Яндекс.Погода

четверг, 21 сентября

небольшой дождь+9 °C

Онлайн трансляция

«Следы «Живого трупа» в Пушкино и Мытищах»

03 мая 2017 г., 16:25

Просмотры: 155


 

(К 125-летию со дня рождения Константина Паустовского)

 

Весной истончаются льдины,

Широкая плещет волна,

И в сердце слова, что едины,

Встают как расцветы со дна…

К. Бальмонт, весна 1912

 

В год 125-летия со дня рождения Константина Паустовского хочется вновь перечитывать и перечитывать его произведения… И, казалось бы, в знакомых уже историях, иногда даже в коротких отрывках или строчках, вдруг делаешь удивительные открытия, многие из которых связаны с нашим краем.

Считается, что как любые автобиографические произведения, повести Паустовского представляют интерес, прежде всего, не точностью передачи перипетий личной жизни, а картиной реальных исторических событий и переживаний современников по их поводу. В этом мы и сможем сейчас убедиться…

«БЛИСТАЮЩИЕ… РОМАНТИКИ»

В романе Паустовского «Романтики. Блистающие облака» читаем: «Мне дали (Паустовскому 19 лет, он еще живет в Киеве, но много путешествует и, возможно, мог быть в это время в Москве. – В.П.) странные и любопытные поручения. В Художественном театре шел «Живой труп» Толстого (пьеса была опубликована лишь в 1911 году, уже после смерти писателя, в газете «Русское слово». – В.П.)…»

В его книге «Далёкие годы» находим любопытную фразу: «Я был на «Живом трупе» в Художественном театре. «Живой труп» понравился больше, чем «Три сестры».

Далее читаем «Романтики. Блистающие облака»: «…В день премьеры редакция получила письмо. Автор его, какой-то Никифоров, писал, что с «Живым трупом» произошла чудовищная ошибка, что написал эту пьесу он, несколько лет тому назад, и послал Толстому на отзыв. После смерти Толстого (20 ноября 1910 года. – В.П.) рукопись нашли в его бумагах и приписали Толстому (подробнее см. «Маяк» от 18.09.2013 г., 02.10.2013 г., 08.11.2013 г. – В.П.). Черновики рукописи сохранились. Литературная Москва заволновалась. Мне поручили расследовать это дело. Я приехал к Никифорову. Он жил за Бородинским мостом (постройка 1911–1912 года, архитектор Г.Б. Бархин, инженер Н.И. Осколков, скульптор А.Л. Обер. – В.П.) на набережной, в деревянном угрюмом доме. Был ледоход, река валила мутным валом (всё совпало со стихами К. Бальмонта. – В.П.), на Пресне дымили фабрики. Никифоров – сухой старик с воспаленными глазами и копной серых волос – встал с продавленной кушетки и поднял воротник пиджака. Я рассказал ему, зачем пришел. Руки у него затряслись. Он быстро закартавил: «Простите, живу я плохо, негде вас посадить. Я бывший артист (интересно, какого театра? – В.П.). Я написал «Живой труп», но произошла ужасная ошибка. Теперь я тоже живой труп. Моя пьеса прославила Толстого, а я живу как нищий. Я робкий человек, я боялся напомнить Толстому о пьесе, она пролежала у него три года. Ведь эта пьеса моя, там люди, которых я знал, там женщина, с которой я был близок. Он заплакал. «Но чем вы можете доказать, что эта пьеса ваша?» «Чем?» – он полез под кушетку и, сморкаясь, вытащил солдатский сундучок. «Вот чем! Вот – черновик рукописи. Кроме того, я скажу вам адрес героини. Она жива, она тут недалеко под Москвой, в Пушкине. Расспросите ее, она все расскажет». Я записал адрес. Потом взял рукопись. Это была точная копия «Живого трупа». Чернила на листах линованной бумаги блестели. Я незаметно послюнил палец, прижал его к первой строчке, и она отпечаталась на моем пальце, как снимок. Все было ясно: «Живой труп» был переписан недавно. «Это старая рукопись?» «Ей четыре года». Старик плакал. Я скомкал разговор, попрощался и выскочил из комнаты. Он явно врет. Но тогда почему же он плачет? Адрес героини запутал меня совершенно».

«ЖИВЫЕ ТРУПЫ»

Теперь давайте вернёмся к прототипам пьесы «Живой труп» и убедимся, что в словах «какого-то Никифорова» много достоверного. Реальное лицо – Екатерина Павловна Гимер, в 1895 году подала на развод с Николаем Самуиловичем Гимером. Муж дал согласие на развод, но 7 декабря Консистория им отказала. Вот тогда Екатерина и пошла на хитрость, подговорив мужа на инсценировку самоубийства. Вот текст письма, посланного Н.С. Гимером по почте Е.П. Гимер: «Многоуважаемая Екатерина Павловна, последний раз пишу Вам. Жить я больше не могу. Голод и холод меня измучили, помощи от родных нет, сам ничего не могу сделать. Когда получите это письмо, меня не будет в живых, решил утопиться. Дело наше о разводе можете прекратить. Вы теперь и так свободны, а мне туда и дорога; не хочется, а делать нечего. Тело мое, конечно, не найдут, а весной его никто не узнает, так и сгину, значит, с земли. Будьте счастливы. Николай Гимер». Уже 24 декабря 1895 года Екатерина предъявила письмо в Якиманскую полицейскую часть. А через пару дней, 27 декабря, её вновь вызвали на опознание тела утопленника, найденного в Москве-реке, прямо напротив Кремля. План был под угрозой провала. Екатерина признала в трупе бывшего мужа, хотя он был в мундире инженера-путейца. Далее еще «круче» – труп «выдали на руки» Екатерине, тело покойного захоронили за оградой Дорогомиловского кладбища (ныне здесь жилой квартал, это в районе Бородинского моста. – В.П.). Но зато, получив на руки «вдовий адрес», тут же в январе 1896 года Екатерина обвенчалась со своим возлюбленным Степаном Ивановичем Чистовым в Никольской церкви села Жигалова (ныне Щелковский район. – В.П.). Счастливые супруги поселились на втором этаже мыловаренного завода Чистовых в том же селе Жигалове Мещанской слободы. А «живой труп» Николай Гимер, переехав в Санкт-Петербург, стал шантажировать бывшую супругу, вымогая все больше и больше денег. Получив однажды отказ, все рассказал в полиции. Екатерину Павловну обвинили в двоебрачии, самого Николая Самуиловича – в сговоре и пособничестве жене. Дело сначала разбиралось в уездном центре Богородске (ныне город Ногинск. – В.П.), а затем в Московском окружном суде. Адвокатом Екатерины стал сам Анатолий Федорович Кони (1844–1927) (он уже добивался в 1878 году оправдательного приговора террористки Веры Засулич. – В.П.). Не обошлось и без взяток со стороны Чистова (подробнее см. Крылов И.Ф. «Были и легенды криминалистики». Изд. Ленинградского университета, 1987. – В.П.). В результате Екатерина Павловна провела в Бутырке всего три месяца, работая в тюремной больнице (она была акушеркой в лечебнице фабрики «Товарищества Рабенек» в Щелкове, и вполне могла работать в дальнейшем и в пушкинской аптеке. – В.П.). Выйдя на свободу летом 1898 года, Екатерина вновь вернулась в Щелково к любящему мужу…

«НОЧЬ. ПУШКИНО. ФОНАРЬ. АПТЕКА»

А мы далее читаем у Паустовского: «В тот же вечер я поехал в Пушкино (выходит, что писатель мог быть в Пушкино до революции. – В.П.). Была черная весна (скорее всего, весна 1912 года. – В.П.), похожая на осень, подмерзшая листва хрустела под ногами, свежий воздух резал легкие (все совпадает с наблюдениями погоды того периода. – В.П.). Я посмотрел на адрес: «Пушкино, аптека, спросить Наталию Викторовну» (у Толстого – Елизавета Андреевна, в жизни – Екатерина Павловна Гимер. – В.П.). В аптеке было пусто, полутемно. Вышла бледная женщина. Рыжеватые волосы ее были гладко зачесаны, глаза – пустые, недоверчивые. «Вы ко мне?» – «Да. Меня направил Никифоров. Я хочу поговорить с вами о «Живом трупе». Она долго смотрела на меня, глаза ее почернели, потом истерично крикнула: «Уйдите! Оставьте меня в покое! Как вы смеете! Довольно с меня Толстого» (в жизни Л.Н. Толстой был лично знаком с Екатериной Павловной Гимер. – В.П.). Она опустилась на стул у прилавка, забилась. Из задней комнаты выбежал толстый маленький аптекарь (по данным сайта «История Королёва» – провизор Карл Фомич Блументаль. – В.П.). Он суетился, совал ей что-то нюхать, охал и качал головой. «Как неосторожно! Боже мой, как неосторожно, – говорил он и с укором смотрел на меня. – Как вы ее нашли? Кто вы такой? Ай-ай-ай, как скверно вышло! Вы лучше уйдите. Она совсем не может вспомнить об этом». До самой Москвы лицо мое горело от стыда. В вагоне я открыл окно и высунулся. Поезд шел по закруглениям в лесу, пар цеплялся за деревья. В лесных чащах лежала ночь, было глухо и одиноко. Не верилось, что в двадцати верстах Москва…»

«ФИЛЬМ, ФИЛЬМ, ФИЛЬМ…»

А вот невероятное продолжение истории Екатерины Павловны Гимер-Чистовой, рассказанное на страницах мытищинской газеты «Неделя в округе» № 36 от 15–21.10.2016 краеведом С.А. Ветлиным. Им в архиве был обнаружен следующий документ, гласящий: «2 апреля 1912 г. (это же так близко к датам посещения Паустовским Пушкино. – В.П). В Строительное отделение Московского Губернского Правления. Екатерины Павловны Чистовой. Прошение. Прилагая при сём чертежи на предполагаемую постройку (во владении Шибаевой, в Больших Мытищах, Московского уезда) театра для открытия в этом здании синематографа, из бетонного кирпича, имею честь покорнейше просить разрешить нам означенную постройку. Жительство имею: Станция «Щелково» Северной железной дороги. Е. Чистова». Невероятно, но это же «наша героиня»! Далее у С.А. Ветлина читаем: «Уже через четыре дня после подачи своего прошения госпожа Чистова получила одобрение Московского губернатора Владимира Федоровича Джанковского». Удивительно, но в историческом здании первого кинотеатра в Старых Мытищах ныне располагается отделение милиции.

Место для синематографа было выбрано неслучайно, так как брат Степана Ивановича Чистова – Алексей Иванович был женат на Ольге Ивановне Юховой, родной сестре Ивана Ивановича Юхова (1870–1943). В 1900 году он создал небольшой семейный ансамбль хорового пения из рабочих Мытищинского вагоностроительного завода и фабрик «Товарищества мануфактур Л. Рабенека», с которым пел сам Федор Шаляпин. А в будущем этот ансамбль ждала всемирная слава: в 1919 году он получил статус Первого государственного хора России, которому было доверено отпевать умершего В.И. Ленина. Сейчас же это Государственная академическая хоровая капелла России имени А.А. Юрлова.

А сейчас можно сделать сенсационное предположение, что в синематографе Е.П. Гимер-Чистовой в Мытищах могла состояться даже премьера первой экранизации «Живого трупа» (1911 г.). С этой экранизацией происходила тоже своя детективная история. О том, что в архиве Л. Толстого осталась рукопись (а вдруг «какой-то Никифоров»? – В.П.) «Мертвое тело», знали единицы. При жизни писателя пьеса не издавалась. Все права на нее были у младшей дочери Толстого – Александры (1884–1979), секретаря отца, автора воспоминаний о нем. Она выбрала для постановки МХТ (режиссерами спектакля были К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко. Роли исполняли: Протасов – И.М. Москвин, Лиза – М.Н. Германова. – В.П.), но текст попал и в Малый театр. Лев Анненский пишет: «В этой битве титанов все время возникают киношники. Им нужно имя Толстого. Что он написал, не важно. Важно быстро подзаработать». Как пьеса оказалась у неизвестного сценариста-инженера Роберта Перского? По слухам, он раздобыл ее на рынке (а вдруг через «какого-то Никифорова»? – В.П.) за баснословную по тем временам сумму – пятьсот рублей! Пригласил режиссеров – Бориса Чайковского и Владимира Кузнецова. Этот немой фильм снимался на натуре, в ателье, никакого монтажа (в роли Лизы – дебютантка Мария Блюменталь-Тамарина, в то время актриса Театра Корша. – В.П.). «Перский снял, проскочил, никто не воспринял. Но был грандиозный сюжет! Где же он, черт побери, добыл текст?» – продолжает возмущаться Лев Анненский. Премьера фильма состоялась сразу после премьеры пьесы в МХТ – 1 октября 1911 года… А еще Роберт Давидович Перский выпускал популярный «Кине-журнал» (1910–1917), в котором печатались и даже принимали участие в оформлении Давид Бурлюк и Владимир Маяковский…

«РАБ НЕМОГО»

А в книге Рашита Янгирова «Рабы Немого» (М.: Библиотека-фонд «Русское Зарубежье» – Русский путь, 2007) в главе «Роберт Перский» читаем о судьбе первого кинорежиссера «Живого трупа»: «Будучи весьма заметной фигурой в русской кинематографии, Роберт Перский пользовался репутацией предприимчивого, но весьма неразборчивого в средствах предпринимателя, удачливого, но беспринципного издателя и журналиста. В начале 1918 г. он, как и многие, был вынужден закрыть своё московское киноателье и заняться устройством одноразовых спектаклей и концертов, снимая для этого зал театра «Летучая мышь» в Большом Гнездиковском переулке. Уже летом, опасаясь ареста, Перский покинул красную столицу и отправился по известному маршруту – на юг. Осенью 1919 г. он оказался в Ростове-на-Дону и организовал там учебную киностудию, пригласив преподавать видных мастеров сцены и экрана, которых удалось собрать на территориях, свободных от большевиков. Затея оказалась не ко времени, и студия просуществовала недолго. Зимой 1920 г. Перский занялся прокатом фильмов…». В дальнейшем Р. Перский эмигрировал в Германию, где продолжал заниматься кино…

«ЗАНАВЕС»

А в тех же 1911–1912 годах пьеса «Живой труп» была поставлена в театрах Петербурга, Киева, Харькова, Одессы, Саратова и других городов России. И до сих пор является одной из самых репертуарных пьес мирового театра.

Владимир ПАРАМОНОВ