Пушкино. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 22 сентября

пасмурно+7 °C

Онлайн трансляция

Общественность г. Пушкино начинает подготовку к юбилею Паустовского

20 апр. 2017 г., 13:53

Просмотры: 315


 

 

Надо бережно пронести сквозь величайшие потрясения нашу культуру и ее памятники и не оставить после себя груды битого кирпича.

К. Паустовский

 

О даче Струкова по улице 1-й Серебрянской, 3 «Маяк» рассказывал читателям не раз. Паустовскому уже было за 30 (1923-24 гг.), когда он поселился в наших краях.

За плечами – богатый жизненный опыт: во время Первой мировой войны перевозил раненых в санитарных поездах, занимался профессионально журналистикой; после гражданской войны работал в столичной периодике.

 

Февральскую революции 25-летний Константин Паустовский принял с мальчишеским восторгом. С женой Екатериной Загорской вернулся в Москву, в Гранатный переулок (в дом по соседству от места своего рождения). Молодожены зарабатывали на жизнь журналистикой. Первой и главной газетой писателя того периода можно считать «Ведомости Комиссариата Московского градоначальства». В редакцию в марте 1917 г. ему помогла устроиться подруга жены. Константин Паустовский писал Кате: «Вчера мне выдали репортерский билет. А сегодня весь день в редакции. Редакция в квартире бывшего начальника охранного отделения Мартынова. Всюду секретные телефоны... Работы очень много. Все в кучу. Пишу статьи, репортирую, корректирую, ругаюсь с Марусенькой. Редактор почему-то ухватился за меня».

Действительно, «все в кучу». После свержения монархии и ликвидации царской полиции выходит под старым заголовком революционная газета, ее редакция размещается в прежнем кабинете. В издании постоянно печатаются законодательные материалы, приказы и распоряжения Московской городской власти, городской и уездной милиции, хроника

уголовной и провинциальной жизни. В дневниках и письмах 1917 г., в «Повести о жизни» немало страниц уделено «Ведомостям», ее героям и рядовым сотрудникам. Например, запись «для себя» о короле газетчиков, легендарном журналисте Дяде Гиляе: «Гиляровский в редакции, Тарас Бульба. Вздорный, тщеславный старик-хохол. Ругается. Носит казацкую шапку и конфеты в кармане. Друг Чехова. Странно».

Дневниковая запись о «Ведомостях»: «Фабрикую статьи о чем угодно». Хотелось бы выделить одну из них, подписанную инициалами «П.К.»: «Охрана памятников культуры» от 11 июля 1917 г. Вполне возможно, она была заказной, но публицист писал ее по зову сердца, она выделяется своей душевностью на фоне сухого казенного материала. Тема охраны памятников становилась для него важной в условиях революции, по выражению автора, во время «долгого тяжелого процесса раскрепощения масс», когда «народ с головой «ушел» в вопросы денег, хлеба и отдыха, в классовую борьбу». Среди народа утверждается мнение: «Памятник культуры для него [народа. – С.К.] прежде всего – бесполезен». Журналист с горечью перечисляет акты вандализма. Народ «у нас клеит афиши на памятник Пушкину, обдирает мрамор и швыряет в жерло Царь-пушки шелуху от подсолнухов, хвосты селедок». «В Москве я видел заплеванные и засоренные окурками, измызганные залы». Паустовский буквально кричит (так воспринимаются эти газетные строчки): «Надо бережно пронести сквозь величайшие потрясения нашу культуру и ее памятники и не оставить после себя груды битого кирпича».

Прошел ровно век, а мысли публициста так же актуальны, словно написаны сегодня.

Тревога за судьбу Отечества, за сохранность духовных ценностей не оставляла молодого литератора. В эсеровском еженедельнике «Народный вестник» в середине сентября 1917 г. была напечатана его статья «Искусство и революция». Публицист вновь вернулся к той же теме, используя те же запоминающиеся образы: памятник Пушкину – в афишах, лузгающие семечки солдаты – в Кремле. Однако стиль уже иной, чувствуется смена настроения: «Народ учится ходить». Автор с оптимизмом смотрит в будущее: «Мы идем сквозь поражения – к истокам новой жизни».

О культуре Константин Георгиевич пишет в дневнике в связи с июльскими событиями: «Восстание большевиков. Митинги, тревога. Медленное умирание культуры. Ползет брошюра, серая бумага, ломаный язык, дубовые слова». К июлю от эйфории февральских дней не осталось и воспоминаний.

Паустовский одновременно трудился в нескольких изданиях. Среди них «Война и мир» – орган Московского Совета офицерских депутатов (нам более известен Совет солдатских депутатов). Военно-политическое издание пропагандировало официальный курс, выражая кадетские взгляды. Очевидно, газета была столь «неприличной» по стандартам послеоктябрьских лет, что Паустовский позже о ней и не упоминал. В дневниках 1917 г. находим записи о сотрудничестве в «Войне и мире». Например: «Красная бархатная редакция. Офицер – секретарь. Статья о Керенском. Первый гонорар – 27 рублей», огромные деньги для молодого писателя.

Очерк был озаглавлен «Гражданин» и помещен в рубрике «Встречи». Типичное для Паустовского, свидетеля и очевидца событий, начало: «Я видел его только два раза...» – на вокзале, когда Александр Федорович прибыл в Москву, затем – в парадных залах». Любопытна авторская оценка Керенского: «Он человек громадной воли, и вместе с тем он великий мечтатель, «из плеяды» созидателей, творцов, трибунов».

Стоит сравнить газетный текст с личным дневником Паустовского. Характерное для интимных записей начало, вскрывающее противоречивость ситуации: «Яичница с сапогами. Аукционы. Продают Керенского». Очень кратко о встречах с «первым героем революции»: «На улицах – летучие митинги. Здесь на словах уже начали продавать Россию, родину, все родное, милое с детства». Довольно пространно общее впечатление, между строк видишь боль и неуверенность в завтрашнем дне. Позже в «Повести о жизни» образ Керенского трансформируется и будет подогнан под схему: экстатическое красноречие, напыщенная фраза, оперная поза и пр. От «великого мечтателя и романтика» не останется и тени.

Сотрудничая в кадетских изданиях, Константин Георгиевич параллельно печатался в газетах меньшевиков и эсеров, не разделяя их платформу. В большевистской прессе 1917 г. нами не найдено ни одной заметки. Пока не выявлены все аспекты журналистской деятельности Паустовского. Известно, что тогда он также активно работал в популярных изданиях «Солдат – гражданин», «Власть народа», «Труд», «Вечернее время», о чем свидетельствуют записи в дневниках, автобиографические произведения.

Спустя почти полвека К.Г. Паустовский возвращался к событиям осени 1917 г.: «От меня, как и от других репортеров редакция «Власти народа» не требовала тенденциозности, – то было дело статейщиков и «передовиков». Я напропалую жил бессонной газетной жизнью среди крупных и малых событий, сенсаций, диспутов, массовых революционных действий на площадях, демонстраций и уличных перестрелок».

Октябрьские дни 1917 г. По служебным обязанностям газетчика Паустовский постоянно бывал на митингах, «отмечая мельчайшие колебания в настроении Москвы». Но даже для него вооруженное восстание явилось неожиданностью. В это время Паустовский с женой жил в том самом доме у Никитских ворот (Тверской бульвар, 23), который переходил из рук в руки в течение недели яростных боев. С одной стороны – красногвардейские и солдатские отряды Московского военно-революционного комитета, с другой – «Комитет общественной безопасности», юнкера и прапорщики московских военных училищ.

«Никитскую осаду» писатель запечатлел в «Повести о жизни», глава «Синие факелы». В дневниках и письмах 1917 г., не предназначенных для посторонних глаз, еще больше леденящих душу подробностей. Константин Георгиевич был буквально на волосок от гибели и только благодаря заступничеству жены остался в живых. Катя Загорская узнала в начальнике Красногвардейского отряда своего преподавателя по Бестужевским курсам, когда их в группе «белых» заложников – обывателей Никитинской улицы, вели на расстрел...

Естественно, что советскую власть К.Г. Паустовский в начале не принял. На протяжении всей жизни в КПСС не состоял. Исследованная нами периодика – кадетская, меньшевистская, эсеровская – долгие десятилетия хранилось в «спецхранах».

 

Светлана КОРНЕЕВА,

кандидат исторических наук