Пушкинское информагентство

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

воскресенье, 19 сентября

пасмурно+5 °C

Сейчас в эфире

Радио-1 Подмосковье

Владимир Иванович ТЕЛУШКИН: «Семь лет не был дома. Мать не узнала меня»

30 апр. 2020 г., 17:52

Просмотры: 373


Каждый год в преддверии Девятого мая мы много говорим о Великой Отечественной войне, но почти всегда забываем о том, что сразу после неё наша страна продолжила воевать – с 9 августа по 2 сентября 1945 года шла советско-японская война, в которой Советский Союз тоже одержал победу. Вооружённое столкновение шло меньше месяца, но победа далась совсем непросто: было убито более двенадцати тысяч советских солдат и офицеров. В Пушкино живёт участник советско-японской войны Владимир Иванович Телушкин. Он рассказал «Маяку», как помог выиграть нашей стране в этой недолгой, но всё же войне.

Их прогнал Жуков…

– Как для вас началась Великая Отечественная война?

– Я родился и вырос в Рязанской области, в деревне-глухомани – много Мань, но нету Вань. Телевизора тогда и в городе не было, света электрического тоже не было. Плохо жили. Я окончил семь классов – началась война, мне было 15 лет. Школы нет, надо ехать не пойми куда – в какую-то другую деревню. Пока думали, куда дальше идти, через несколько дней наступила война.

В октябре 41-го года немцы подошли к нашей деревне – в километрах, может, 15-20. Потом перестали стрелять. А мороз какой был! Радио нет, не у кого спросить, что случилось. Земля полнится слухом, и мы узнали, что немцев отогнали. А они раздетые были – по их плану должны были до зимы завоевать Москву и поселиться в тёплых квартирах. Но планы не всегда осуществляются: что у нас, что у немцев. Так вот, их прогнали от деревни. Их прогнал Жуков – вот у меня его портрет на полке.

– Вы на фронт так и не попали?

– Всё те же наши деды нам говорили: «Вас-то война не коснётся, она быстро кончится». Война была, грубо говоря, четыре года. Но уже два с половиной года прошло, война и не думает кончаться. Самый разгар – 43-й год. Брать-то уже некого. Кого взяли – пропал без вести, погиб. Нам уже по 17 лет. Много или мало – судить не нам. Но пришлось брать нас. Меня взяли на Дальний Восток, хотя с японцами в то время не воевали. Повезли меня на Дальний Восток в конце 43-го года в полушубке. Нас туда привезли, а с востока, наоборот, ехали воевать на запад.

 

Связист Красной Армии

– Кем вы там служили?

– Мы приехали в казарму – не знаем, что за часть, куда попали. Видим надпись: «Связист Красной Армии, помни – от хорошей связи зависит исход боя». Оказывается, попали мы в войска связи. И ещё одна надпись: «Самовольная отлучка свыше двух часов считается дезертирством». В мирное время за это давали 20-25 лет тюрьмы, во время войны исход один – расстрел. Конечно, никто не побежит. Тогда Сталин же живой был, всё было строго (показывает на полку с книгой о И.В. Сталине. – прим. ред.).

Стали спрашивать, у кого какое образование. У кого два, у кого три класса. У меня семь классов – больше ни у кого не было. Говорят: «Вы пришли в войска связи. Без связи ничего не получится. В окружение можно попасть – там без связи нельзя». Телефонисты, телеграфисты, радисты – всё это войска связи. Спросили, играю ли я на музыкальном инструменте, ещё какие-то вопросы задали. Поручили мне учиться на радиста. У кого образование ниже – тот телефонист. Телеграфисты – это точка-тире. А радист передаёт сведения за счёт звука – использует азбуку Морзе. Назначили меня комбатом.

– Долго вы учились?

– Учились мы четыре-шесть месяцев. Экзамены я сдал. На третий класс было сдать тяжело, но возможно. Мне присвоили ефрейтора, платили 40 рублей. Сдашь на второй класс – будешь сержантом и получишь 150 рублей. Год-два не мог сдать на второй класс, потом сдал и считался хорошим радистом.

– Какую информацию вы стали передавать?

– Я не знаю, что передавал – цифры, а бывали и комбинации из букв. Цифры отправлять легче. Я считался мастером сложных передач. Есть радиостанция, которую несёт один радист. Вот идёт бой, пехота бежит, а он на себе тащит станцию и что-то передаёт. И, как правило, передаёт открытым текстом. Наши радиостанции были на трёх машинах сразу. В одной – передатчик, в другой машине приёмник, даже несколько, третья машина вырабатывает ток. Нас на фронт не пускали – это оборудование было очень дорогим. Разбомбят!

Ко мне приходят и говорят: «Сержант Телушкин, передайте эту радиограмму, отправьте вот сюда – там написано». Берёшь специальный ключ для передач и набираешь код – «примите радиограмму». Мне отвечают: «Принимаем». Радист тоже не знает, что там, знает только, от кого принимает. Дальше передавали в шифровальный отдел. Если всё без ошибок передали, нам говорили: «Спасибо, такой-то радист молодец, возьмите его на заметку». И когда плохо – тоже могли передать. Один ошибся, а тот, кто расшифровывает, не может понять, о чём речь. В комнате, где передатчик, было написано: «Внимание, противник может подслушивать». Нас ругали ещё до войны, если мы разговаривали вслух. «Вам, что надоело радистом быть? Вы военная элита, вас называют военной интеллигенцией. Если будете передавать с ошибками или разговаривать, мы вас переводим в КШР – кабельно-шестовую роту». Они всё время на улице – кабель таскают и так далее.

 

«Вы особо не радуйтесь…»

– День Победы над Германией как-то отмечали?

– 9 мая мы узнали, что война кончилась, но не отмечали. Была напряжённая обстановка. Техника сюда, к нам, в срочном порядке идёт с запада, ничего непонятно… Нам офицеры говорят: «Вы особо не радуйтесь. Это хорошо, что поставили на колени Германию, но придётся, скорее всего, теперь воевать с Японией». И да, Россия воевала с Японией, и задавили мы её меньше, чем через месяц. Война началась – я на той же машине передавал радиограммы, что и раньше. Я всё время был радистом. Меньше чем за месяц японцы капитулировали. Вот тогда мы отпраздновали – каждому выдали по 100 граммов водки.

– Было страшно?

– Не помню, кто сказал: кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне. Как это – на войне и не страшно?.. Хоть война шла и меньше месяца, но это была война…

– После войны вы поехали домой?

– Когда кончилась война с Японией, мы на тот момент отслужили два с половиной года. Спрашиваем командира, когда нас отпустят. Надоело, мы всех уложили, больше не с кем сражаться. Он в ответ: «Знаете, какая техника сейчас? Вот это изобрели, вот это – надо всё сначала изучить». В общем, отпустили нас только в 50-м году…

Пришёл я в мае, семь лет не был дома. Нас не отпускали, даже если кто-то умер из родных. Ничего, похоронят без вас, говорили… Мать говорит брату моему: «Миш, это, наверно, не Володя, это кто-то другой». Не могла узнать меня. Приехал домой, в глухомань, всё разбито. Пять лет как война кончилась... Никого нет, никто не вернулся…

 

«Моя девушка жила в Пушкино»

– Вы остались работать в своей деревне?

– Когда зашла речь о нашей демобилизации, походит командир роты: «Ну что, ребята, угрюмые сидите?» А мы думаем: вот здесь мы хорошие специалисты были, а домой приедем – чем заниматься будем? У нас нет гражданской специальности. Посоветовал нам офицер идти в милицию – 800 рублей, одет-обут и сыт. Я тоже захотел. В деревне работали за трудодни, за них ничего не давали – разве что солому, чтобы печку топить.

– И вас сразу взяли в милицию?

– Приезжаю в Москву – Москву знаю, как сейчас Париж, а в Париже я не был. Приезжаю во всём военном – одну кепку только дорогой купил. Нужны милиционеры, говорят. Дали заполнять анкету, прошёл без особого труда медкомиссию. Отпустили – пригласят, когда оформим.

Я вернулся в деревню – ни ответа, ни привета. Написал письмо в милицию. Ответили, что вызовут, когда окончательно сделают все бумаги. В деревне все работают, а я дурака валяю. Ко мне бригадир подходит: работай тем-то или тем-то, не хочешь – уезжай в Москву, на тебя пальцем уже показывают. И снова поехал я в Москву. В милиции дали бумагу: «В органы МВД принять вас не можем ввиду отсутствия вакантной должности». Запомнил буква в букву. А зачем говорили, что есть?..

– Пришлось уезжать?

– Вышел из отделения, читаю объявление: требуются охранники. Во всём военном, красные погоны, оклад 550 рублей и общежитие. Деньги маленькие, но, тем не менее, не поеду в деревню. Решено.

Подходит мужчина, разговорились. Иди, говорит, в ста метрах отсюда на Московско-Казанский элеватор грузчиком, общежитие будет, зарплата нормальная. Зарабатывал там хорошо. В деревню приезжал, как инженер, – костюм бостоновый, часы, шляпа. Два с половиной года работал грузчиком. Даже дрались за вагоны – как можно больше разгрузить хотели. Вагон разгрузишь – 17 рублей, второй вагон стоит уже 35 рублей. Прогрессивная оплата. Я и в деревне помогал семье.

– Вы работали там всю жизнь?

– Нет, прошло больше двух лет, захотел уйти. Решил, что надо учиться на шофёра. Устроился учиться, познакомился с девушкой. Моя девушка жила в Пушкино с отцом и матерью. Мы с ней расписались. Помимо жены в квартире были её отец с матерью и брат. Я у них жил года три-четыре. Сложно было с жильём. Узнал я, что в одном месте можно получить комнату. Устроиться шофёром туда было непросто: всего у них было три или четыре машины. Попросил принять на работу грузчиком. Думаю, как только кто-то погорит из шофёров, меня сразу возьмут. Так и произошло, грузчиком работал недолго. Стали с женой жить отдельно. Со временем жильё поменяли. Родились у нас две дочери. Есть две правнучки – одна пойдёт в этом году в первый класс, второй скоро исполнится три года.

 

Самое главное – быть порядочными людьми

– Отмечаете День победы над Японией?

– День победы над Японией не отмечаю. А чего его отмечать? Иногда вспомнишь про ту войну просто. Война шла неполный месяц, у меня в Японии никто не погиб – ни дядя, ни тётя. А на германской войне – пальцев не хватит, сколько погибло… Поэтому 9 Мая отмечаю пышно, приглашают в Кремль в Москву. Ветеранов же относительно мало остаётся... Вот награды у меня есть, они особой ценности не представляют, но, тем не менее, мне они дороги.

– Что бы хотели пожелать молодёжи?

– Чтобы служили не по семь лет, как мы. Да чтобы были в любой ситуации порядочными людьми – это самое главное. А ещё я смотрю на отношение к военным – оно всё время меняется. Раньше, помню, говорили, что девчонка никудышная, а нашла себе офицера – вот ей повезло. Прошло время – из армии стали бежать. Стали говорить: хорошая девчонка, но не повезло, вышла за военного, будет по гарнизонам мотаться. Сейчас опять идут в военные училища, ценность повышается. Надолго ли?.. Вот желаю ещё хорошо относиться к военным – они большое дело делают.

Беседовала Анна КОРНИЛОВА, фото Сергея БУДАЧЕНКОВА

Обсудить тему

Введите символы с картинки*